Author Archives: Кирюшин Г.В.

«ИЗНОС ОСНОВНЫХ ФОНДОВ: ПРОБЛЕМУ ПРИДЕТСЯ РЕШАТЬ»

Мартовское послание Президента РФ В.В. Путина Федеральному Собранию это, поистине, мощный импульс для неизбежной модернизации отечественной экономики. Экономический рост, как считает В.В. Путин, должен базироваться на увеличении производительности труда, на технологическом перевооружении, на развитии малого и среднего бизнеса, на росте несырьевого сектора. Однако для реализации этих задач нужна единая программа действий. Нужны новые управленческие технологии,- как в государственном управлении, так и в бизнесе. Модернизация предприятия — это рост производительности труда. Это улучшенное качество продукции. Снижение ее себестоимости. Рост конкурентоспособности товара или услуги. Президент России В.В. Путин считает необходимым чтобы каждое второе предприятие хотя бы раз в год внедряло у себя какое-либо технологическое новшество. Чтобы достичь такого результата российским производителям придется решать крайне трудную проблему. А именно: радикально снизить износ основных фондов в российской экономике. В 2004 году износ основных фондов составлял 43,5%. Через одиннадцать лет — уже 49,4 %. Минувшей осенью Глава Счетной Палаты РФ Татьяна Голикова проинформировала, что износ основных фондов в России превысил 55%. Полтора года назад Татьяна Голикова заявила: чтобы остановить эту нарастающую тенденцию, надо вкладывать в российскую экономику около 4 триллионов рублей дополнительных инвестиций. Причем ежегодно. Где брать эти триллионы — непонятно. Единственная надежда, судя по всему, на отечественное предпринимательство, на его рост. Экспорт нефти и газа — это важно, но недостаточно. Поэтому без государственной программы благоприятствования несырьевому бизнесу не обойтись, иначе едва ли кто-то будет вкладывать деньги в новые технологии. Цифры оптимизма не внушают: износ фондов ЖКХ уже превысил 69%. Износ электрокоммуникаций достиг 58%. Системы канализации изношены на 65%. И так далее. Чем выше износ, тем больше риск аварий, ЧП, массового брака и т.п. Кстати, износ основных фондов в США и странах Западной Европы два года назад не превышал 20%. Так что усилия и расходы предстоят немалые. И не пришла ли пора отказываться от государственной поддержки морально устаревших производств? Почему бы не сосредоточить резервы и ресурсы там, где выпускают товары, достойные конкуренции на внешнем рынке? Да, часть рабочих мест будет утрачена, но это компенсируется экономией сырья и энергии. Не дешевле ли платить пособия по безработице, чем впустую «перемалывать» ресурсы и рабочее время?

«И НА ДНЕ ЕСТЬ МЕСТО БИЗНЕСУ»

За последнее десятилетие со дна Волги поднято почти две тысячи «плавсредств»: баржи, буксиры, катера, сухогрузы, паромы. И даже теплоходы. В основном постаралась природоохранная прокуратура, чье упорство заставило и собственников, и органы власти начать расчистку Волги от затонувших судов. Очень часто поднимаемые суда оформлялись как «бесхозные». Их владельцы отнюдь не спешили заявлять свои права, ведь тогда им пришлось бы оплачивать подъем и утилизацию. Впрочем, почти пятьсот судов все еще на дне Волги: от истоков и до устья. Затонувшее судно — это постоянная угроза экологии. Загрязняется вода: от окисления, ржавчины, коррозии. Остатки топлива и масел тоже не добавляют оптимизма. Чем хуже экология, тем хуже потребителю, это аксиома. Большой ценности затонувшие суда, как правило, не представляют, сокровища на них никто никуда не перевозил. Подъем и разделка судна стоит дороже, чем стоимость добытого со дна реки металла. Нерадивый собственник очень часто избавляется от «плавсредства»: лень возиться с документами на утилизацию, да и своих денег жалко. Проще бросить в укромном месте, со временем, глядишь, проблема сама скроется под водой. Поиск затонувших судов недешев: и водолазные работы требуют денег, и видеосъемка, да и сканирование дна эхолотом тоже обойдется в изрядную сумму. А подъем обойдется еще дороже. Кроме того, на всем бассейне Волги работают всего-навсего три специализированных крана по поднятию судов. И построены эти краны несколько десятков лет тому назад. И специальный порядок подъема и утилизации судов в России все еще не отрегулирован, остаются сложности с законодательной базой… Изрядная часть отечественного речного флота близка к полной выработке своих ресурсов, так утверждают эксперты. А в России около 20 тысяч речных судов. Проблема очевидна и ее все равно придется решать. За счет одного лишь государственного бюджета решить ее скорее всего не получится. Государству удобнее и выгоднее, если очисткой рек, вкупе с утилизацией, занялся бы бизнес. Но предпринимателей надо заинтересовать и стимулировать: в первую очередь долговременными налоговыми льготами. И вот еще что. Специалисты утверждают: от Самары до Астрахани под водой пребывают до трехсот судов, которые можно причислить к «относительно старинным». Правда, подъем и консервация корпусов потребует немалых расходов, но кто сказал, что в дальнейшем усилия не окупятся за счет музейного экспонирования?! Кстати, несколько лет назад ученые сообщали прессе: в районе Молодецкого Кургана, недалеко от Тольятти, на глубине 36 метров, обнаружено речное судно. Возраст — примерно IX век. А город Самара был основан на семь столетий позже.

«ЗА ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПРЕСТУПЛЕНИЕ — ЭКОНОМИЧЕСКОЕ НАКАЗАНИЕ?»

Хорошая новость: в России за воспрепятствование предпринимательской деятельности стали чаще привлекаться должностные лица. По итогам минувшего года по 169-й статье Уголовного Кодекса РФ осуждено 21 должностное лицо. Начало есть. Административное давление на бизнес — одна из главных причин оттока российских предпринимателей из страны. Федеральный сопредседатель «Деловой России» Андрей Назаров утверждает: за минувшее десятилетие из России уехало около двадцати тысяч вполне успешных предпринимателей. Кстати, по словам федерального бизнес-омбудсмена Бориса Титова каждый шестой российский предприниматель сталкивался с уголовным преследованием своего бизнеса. В результате — билет на самолет и массовая смена налоговой юрисдикции. Поэтому немалая часть налогов достается не российской казне, а бюджету страны пребывания. Российские предприниматели, в массе, патриоты своей страны, но они не хотят рисковать своими деньгами, здоровьем и нервами. А всему виной неприкрытое уголовное давление на отечественный бизнес. Хотя за рубежом тоже «медом не намазано», но предпринимателя там стараются без вины не наказывать. «Там» получается спокойнее?! Впрочем, эксперты бизнес-сообщества зафиксировали обнадеживающую тенденцию: за последние пять лет количество уголовных дел по экономическим осталось на прежнем уровне. Более того: за последние полгода заметно снизилось число предпринимателей, находящихся в следственных изоляторах. Вместо камеры в СИЗО бизнесменов стали чаще отправлять под домашний арест. Именно такой подход будет способствовать постепенному сокращению «теневой экономики». Она, по расчетам специалистов РАНХиГС, сейчас охватывает до 33 миллионов россиян, или 45% всех трудовых ресурсов. Наказание за экономическое преступление должно быть, в первую очередь, экономическим, не так ли?