ЗРЯ СМЕЯЛИСЬ НАД «НЭПМАНАМИ

Кем их считали, «нэпманов»? Чужеродным элементом, временно терпимым в стране, «строящей коммунизм». «Совбуры», в переводе — «советские буржуи», именно так их именовали. Заведомо обреченные исчезнуть «на свалке истории». «Нэпманов», мягко говоря, не любила советская власть. Видя отношение власти, «нэпманов» еще больше не терпели рабочие, беднейшие крестьяне и, что особенно важно, образованные люди. «Нэпман» — персонаж фельетонов, объект для карикатур или разгромной статьи. Черная  краска-это для «нэпмана». Равно как и издевки, смех, огульные подозрения. Уголовное давление со стороны преступного мира («вчера трясли нэпмачей»). И одновременно административный прессинг, но уже со стороны государственных органов. Время «НЭП» — с весны 1921 года по весну 1929 года. В 1930 году частных предпринимателей в СССР не осталось совсем. Сколько в те годы занималось предпринимательством? В городах — многие сотни тысяч. Многие тысячи — в Самарской губернии. В российской деревне-миллионы, если считать справное, зажиточное крестьянство, тоже обреченное на исчезновение в недалеком будущем. Предприниматели сумели быстро и эффективно самоорганизоваться. «Рыночные комитеты», «Общество взаимного кредита», «Товарные биржи», «Секции промышленности и торговли» в Москве и губернских центрах. Не имея ни малейшей  власти, частное предпринимательство, тем не менее, действовало в собственных интересах, используя любую возможность для контакта с той же  советской властью. Многое удавалось делать, пока во власти оставались здравомыслящие руководители. Современные историки с удивлением отмечают: «нэпманы» использовали любые «прорехи» в советском законодательстве, чтобы заработать и не разориться. Было немало случаев, когда предприниматели помогали друг другу: беспроцентные ссуды, «заморозка»  либо  прощение долгов. Корпоративная солидарность бизнеса имела место, что правда, то правда. Но была и жестокая конкуренция друг с другом. Было немало проходимцев, мошенников, явных негодяев, не гнушавшихся ничем. Впрочем, таких  было немного, иначе «НЭП» не смог бы выполнить свою главную задачу: восстановить экономику страны после Гражданской войны. Были среди «нэпманов» кутилы и самодуры? Да сколько угодно. Но отнюдь не большинство. Большинству предпринимателей скандальные излишества были чужды, ведь они никак не способствовали прибыли. Крупных торговцев и промышленников с дореволюционным стажем среди «нэпманов» было немного: война, репрессии, эмиграция. В основном, предпринимательством занялись бывшие мелкие и средние торговцы, приказчики, торговые агенты и даже продавцы. Но в рядах «нэпманов» было немало и тех, кто в годы Гражданской войны воевал  против «буржуев, фабрикантов и заводчиков». Зачастую демобилизованные красноармейцы открывали лавки и мастерские, занимались куплей-продажей. Были случаи, когда представители власти по своей инициативе активно поощряли частное предпринимательство, оставаясь «в рамках государства». Хрестоматийный пример: красный военачальник Григорий Котовский создал на базе своего конного корпуса военно-потребительское объединение. Оно как раз  занималось производством, торговлей, сбытом. Герой-орденоносец не гнушался иметь дело с теми же «нэпманами» — лишь бы на пользу дела. В отличие от дореволюционных предпринимателей, «нэпманы» не стали ни благотворителями, ни меценатами. Слишком мало времени отвела им история. Но они выполнили главную задачу: дали работу и кусок хлеба многим миллионам людей, выбитых из жизненной колеи реалиями «классовой борьбы». В середине 20-х годов прошлого века частный сектор без особых  конфликтов вписывался в плановую экономику. В те времена многие предрекали: под воздействием «НЭП»  произойдет постепенная трансформация коммунистической власти в «социально-кооперативное сообщество». Не состоялось. Кстати, концепции «НЭП» вовсю использованы в Китае, в 1978-1998 годах, в период реформ Дэн Сяопина. И хорошо использованы, как оказалось. В СССР немалая часть уцелевших предпринимателей перетекла в  государственные организации и кооперацию, занявшись снабжением и сбытом. Иные проработали до середины 50-х годов минувшего столетия. Их, кстати, весьма уважали за знания и навыки, полученные  во времена «НЭП»… При советской власти над «нэпманами» смеялись. Плохой это был смех. Ибо ликвидировали предпринимательство в 1928 году, но через 60 лет все-таки пришлось его возрождать.

ДАВНО ПОРА ПРИНИМАТЬ МЕРЫ

За последнее десятилетие доля «малого» и «среднего» бизнеса в российском ВВП, фактически, не выросла. И сейчас  находится на уровне около 20%. Кроме того, в минувшем году сектор «среднего предпринимательства» в российской экономике сократился. Сведения надежные: от федерального бизнес-омбудсмена Бориса Титова. Немного статистики: предприятий и фирм, относящихся к российскому «малому и среднему бизнесу», около 6,1 миллиона. Однако лишь одна двадцатая часть-это, действительно, «малый и средний» бизнес. Все остальное — это, по сути, индивидуально-частные предприниматели. То есть, «микробизнес». Так вот, на предприятиях «малого бизнеса» в прошлом году число работников упало более чем на 300 тысяч человек. Зато на полмиллиона работников вырос «микробизнес». Казалось бы, ничего тревожного: из «Обществ с ограниченной ответственностью» люди перетекают в «ИЧП», только и всего. Но надо помнить, что  в странах с развитой экономикой именно «малый бизнес» — основной поставщик и потребитель инновационных продуктов. Именно «малый бизнес» Северной Америки, Западной Европы, Японии, да и Китая тоже, постоянно создает добавленную стоимость в экономике своей страны. Давно известно: там, где инновации, там и инвестиции. Увы, инновационные ресурсы российского «малого» и «среднего» бизнеса невелики. При этом две пятых фирм, компаний и предприятий — это торговля, а не инновационные разработки или их внедрение. К тому же половина всех «малых» и «средних» предприятий сосредоточены  всего лишь в полутора десятках российских регионов: Москва, Санкт-Петербург, города-«миллионники». Бизнес должен быть уверен в завтрашнем дне, а не наоборот. А что сейчас? Вот, скажем, экономическая ситуация? Неопределенная. Налоговый пресс? Чрезмерный. Спрос на внутреннем рынке? Снижается. Законодательная база? Казус на казусе. Об энерготарифах и «теневом секторе»  лучше и вовсе  помолчать. Банковский кредит  становится менее доступным, ведь банки ужесточают залоговые и обеспечительные требования. Банкиров тоже можно понять, у них свои планы и свои проблемы. Единственный выход из сложившейся ситуации: постоянно, постепенно, грамотно  открывать «шлюзы» для российского бизнеса. Принимать меры, способные дать быстрый экономический эффект.  Причем, безотлагательно.

СВЕРХДОХОДЫ» ОТ НЕФТИ — В ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ПРОРЫВ?!

Еще 6 лет назад в США насчитывалось 100 промышленных технопарков «глобального уровня». В Германии — 60, в Китае — 52, в Великобритании — 40, во Франции — 30, в Японии — 20.  Это «глобальные», а индустриальные парки «регионального» уровня в каждой из этих стран  исчислялись  сотнями. По сведениям экспертов «Деловой России», в  нашей стране тогда не было ни одного «глобального технопарка». Разумеется, за минувшие годы  в России не сидели, сложа руки, однако очевидное отставание все еще налицо. Индустриальный технопарк — это залог экономического развития города, региона, страны. Вот, кстати, цена нефти вплотную приблизилась к 80 долларам «за бочку». Некоторые эксперты уверены, что и 100 долларов за баррель уже не предел. Причем  в  ближайшие месяцы. Хорошо ли это для российской экономики? С одной стороны, очень хорошо, ведь в казну поступает валюта, которую не особенно и ждали. Своеобразный подарок для бюджета. Незапланированные доходы. Это — «сверхдоходы», поскольку речь идет о многих миллиардах тех же долларов США. Лишними они не будут, их можно направлять туда, где они нужнее именно сейчас. С другой стороны, не приведут ли углеводородные «сверхдоходы» к откладыванию давным-давно назревших экономических реформ? Федеральный бизнес-омбудсмен Борис Титов высказался откровенно: «Судьба дарит нам новую фору и дополнительное время на раскачку нашей безнадежно морально и физически устаревшей экономики. Я очень надеюсь, что, наконец, произойдет чудо, огромные ржавые шестерни государственного аппарата дрогнут,  и мы общими усилиями начнем перестраивать экономику России». Сама собой напрашивается формула: чем выше цены на нефть, тем меньше стимулов для преобразования экономики. А без неотложных структурных реформ экономический рост в России будет ограничен 1-2% в год. Таково, в частности, мнение экспертов «Европейского Банка реконструкции и развития» Да и не только этих экспертов. Нужны прорывные реформы. Для их реализации придется направить часть «сверхдоходов» от нефтяного экспорта в российскую экономику. В том числе и на создание индустриальных парков «глобального уровня». «Сверхдоходы» — в прорыв?!